Эта страшная трагедия, развернувшаяся практически на глазах несовершеннолетнего ребенка, случилась в марте 2026 года в одной из квартир в мкрн «Береке». Жертва — успешная бизнесвумен из Костаная, подсудимый — бывший сотрудник финансовой полиции. Потерпевшие — 9-летняя девочка, теперь оставшаяся сиротой при живом отце, и родители, пережившие дочь…
По версии следствия, 47-летний Таир Сарсембин в марте 2026 года на почве ревности совершил в отношении бывшей супруги, 37-летней Юлии Сарсембиной, сразу несколько преступлений.
Как следует из обвинительного акта, супруги развелись еще в 2020 году, однако продолжали общаться из-за общей дочери. В последнее время, перед трагедией, они пытались восстановить отношения. Вместе не жили, но мужчина иногда оставался ночевать у бывшей супруги.
В ночь с 14 на 15 марта 2026 года они вместе с дочерью сходили в кинотеатр, после чего приехали в квартиру женщины в микрорайоне «Береке». Юлия владела студией дизайна и часто работала по ночам. Около трех часов утра Сарсембин увидел на ее компьютере переписку с клиентом, которую воспринял как доказательство измены.
По данным следствия, мужчина схватил бывшую супругу за шею, душил ее, ударил ладонью по лицу и кулаком в область почки. Затем, как указано в материалах дела, до самого утра угрожал убить женщину ножом, заявляя, что вывезет ее в лес и закопает. Это он делал и раньше во время их совместной жизни…
Утром подсудимый заставил Юлию одеться и выйти с ним к автомобилю. Пока Таир Сарсембин обходил машину, женщина выбежала, обратилась за помощью к прохожим и вызвала полицию.
На следующий день суд привлек мужчину к административной ответственности за семейно-бытовое правонарушение в виде предупреждения, а также вынес защитное предписание, запретив Сарсембину приближаться к бывшей супруге, общаться с ней, в том числе через ребенка, и преследовать ее в течение трех месяцев.
Однако, по версии следствия, уже 17 марта мужчина решил реализовать умысел на убийство. Он забрал принадлежащие ему зарегистрированные охотничьи ружье, карабин и патроны, после чего приехал к дому бывшей супруги.
Следствие считает, что попасть в квартиру обвиняемый смог благодаря 9-летней дочери. Он привез ей пирожные, дождался, пока девочка откроет дверь с электронным замком, вошел вслед за ней, попросил ребенка выйти на лестничную площадку и закрыл за ней дверь.
После этого мужчина прошел в комнату, где находилась бывшая супруга, и, по версии обвинения, дважды выстрелил в нее из карабина. Первый выстрел пришелся в грудную клетку, второй — в голову. От полученных ранений женщина скончалась на месте.
Услышав выстрелы, дочь испугалась и заплакала. После случившегося Сарсембин забрал ребенка, отвез ее к своему брату, а затем самостоятельно приехал в полицию и сообщил о совершенном преступлении.
Подсудимый обвиняется по трем статьям УК РК — нанесение побоев, угроза убийством и убийство.
Потерпевшими признаны мать, отец и младший брат погибшей. Дочь Юлии сейчас живет у родственников своей матери в России и проходит психологическую коррекцию.
Адвокат потерпевшей стороны Снежанна Жукова считает, что речь идет не просто об убийстве, а об убийстве с особой жестокостью, поскольку преступление было совершено фактически в присутствии ребенка.
Дело рассматривает специализированный межрайонный суд по уголовным делам Костанайской области под председательством судьи Нурмана Айгелова.
«Он ждал, когда мы уедем»
На заседании, прошедшем 28 июля, дал показания отец погибшей Евгений Бондаренко. Он рассказал, что отношения с зятем складывались примерно никак…
— С момента знакомства моей дочери с этим человеком отношений у нас практически не было. Если он оказывался где-то вместе с нами, то долго не задерживался — немного посидит и уедет. Первые семь лет они жили без регистрации брака. Потом поженились, и после свадьбы отношения начали принимать неприятный оттенок. Он уволился из финансовой полиции, почти два года не работал, а потом родился ребенок. У нас с дочерью были доверительные отношения. Она однажды призналась, что ей звонят женщины, с которыми ей изменяет муж, и просят развестись с ним. Позже сказала, что он начал ее бить. Тогда я сказал ей разводиться. Они развелись, — рассказал потерпевший.
После развода, по его словам, Юлия около года жила у родителей, а затем вернулась в Костанай.
— Он обещал измениться. Потом Юля купила квартиру, открыла свой бизнес, приобрела машину, позже — вторую квартиру. Именно тогда он снова стал активно появляться в ее жизни: забирал дочь на выходные, проводил с ней время. Осенью 2025 года они начали сближаться. Я спросил дочь, неужели они снова будут жить вместе. Она ответила: «Пап, хочу попробовать. У нас же дочь». Она рассказывала, что он стоял перед ней на коленях, просил прощения, признался, с кем изменял, просил все забыть. Мы тоже начали видеть его чаще. Он построил дочери детский домик на даче на день рождения, стал приходить к нам на Новый год, 8 Марта. Казалось, что отношения налаживаются. Юля говорила, что хочет, чтобы у ребенка был отец, хотя она никогда не запрещала им общаться, — вспоминал Евгений Бондаренко. — Был один случай, который мне особенно запомнился. Мы ехали вместе в машине. Я тогда завершал работу в Казахстане, потому что собирался переезжать в Россию. И он вдруг сказал: «Евгений Валерьевич, сколько вы еще будете здесь находиться? Сворачивайтесь». Тогда у меня появилось ощущение, что он просто ждал, когда мы уедем. Мне кажется, наше присутствие его останавливало. Не прошло и суток после нашего отъезда, как он начал подчинять себе Юлю. Но она была сильным человеком и никогда бы не подчинилась его требованиям…
По мнению потерпевшего, преступление было заранее спланировано.
— Он спокойно приехал домой, выбрал оружие — мог взять гладкоствольное ружье, но выбрал карабин, зарядил его и поехал. Защитник потом говорил, что он якобы мог открыть дверь своим отпечатком пальца. Но тогда зачем использовать ребенка? Если бы он действительно мог попасть в квартиру сам, дочь не услышала бы ни крики матери, ни выстрелы. Но у него не было возможности открыть квартиру. Первый выстрел уже был смертельным, но он добил Юлю выстрелом в голову. Там все разлетелось по стене… Так любящий человек никогда не поступит, — заявил он.
Потерпевший также рассказал, что еще до трагедии подруги предупреждали Юлию об опасности. По словам Евгения Бондаренко, дочь не рассказывала родителям обо всех конфликтах.
— Она понимала, что мы плохо к этому отнесемся. Знала, что можем увезти ее в Россию, поэтому многое скрывала. Иногда он поднимал на нее руку, потом проходило время, он находил способ помириться, и Юля снова его прощала, — рассказал Бондаренко.
Он добавил, что дочь была полностью самостоятельной и материально от Сарсембина не зависела. Наоборот, он просил ее брать кредиты, а потом она сама выплатила за него около 150 тысяч тенге. Алименты Юлия не взыскивала — по просьбе бывшего мужа, потому что он работал на государственной службе (уполномоченным по безопасности Филиала НАО «Правительство для граждан — прим.ред.).
— Иногда он давал деньги ребенку. Машину Юля купила сама, но часто разрешала ему пользоваться ей. В отпуск в феврале они ездили вместе, там расходы оплачивал уже он, — пояснил отец.
После убийства, по его словам, подсудимый продолжал писать семье погибшей.
— Когда произошло убийство, мы были уже в России. Нам позвонили сотрудники полиции и сообщили, что дочь погибла. Позже подсудимый писал нам сообщения с оскорблениями в адрес Юли, присылал фотографию какого-то мужчины и утверждал, что она изменяла ему именно с ним. А за несколько минут до смерти Юля успела написать подруге, что получила крупный проект, — рассказал потерпевший.
Подсудимый Таир Сарсембин задал несколько вопросов Евгению Бондаренко. В частности, помогал ли он отцу бывшей супруги в бизнесе, в частности налаживать связи? Помогал ли собирать мебель? Возил ли ли дочь на 2,5 недели в Алматы?
— После 7 лет отсутствия отца это был достойный поступок мужчины, — не без иронии ответил Евгений Бондаренко на последний вопрос.
— Еще мы вместе ездили в Екатеринбург в январе, я водил Юлю и дочь в аквапарк, — утверждал подсудимый.
— Мне известно, что ты попал в аварию, разбил «Лексус» и чуть не угробил мою дочь и внучку, — высказался отец погибшей.
Потерпевший попросил суд назначить подсудимому максимально строгое наказание и поддержал заявленный гражданский иск.
— Но та сумма, которая написана на бумаге, вообще ничего не стоит, — сказал Евгений Бондаренко.
Он сказал: «Я убил свою супругу»
В суде также допросили полковника полиции Андрея Майбородина, который знаком с подсудимым около 25 лет.
По словам свидетеля, незадолго до убийства Таир Сарсембин звонил ему после привлечения к административной ответственности и интересовался, действительно ли необходимо сдавать зарегистрированное оружие после вынесения защитного предписания.
Спустя некоторое время он лично приехал к управлению полиции.
— Он подошел ко мне и сказал: «Надо поговорить». Мы отошли в сторону, и он произнес: «Я убил свою супругу». Я сначала даже не поверил, спросил: «Ты шутишь?» Он ответил: «Нет. Из ружья. Оно у меня в машине». Потом мы поднялись к первому заместителю начальника управления, где он уже подробно рассказал обстоятельства случившегося. После этого на место выехала следственно-оперативная группа. Когда он приехал, был заметно взволнован, — рассказал свидетель.
«Я был в шоке»
Родной брат подсудимого Тасболат Сарсембин рассказал, что вечером 17 марта подсудимый приехал к нему на работу вместе с дочерью.
— Он попросил, чтобы девочка некоторое время побыла у нас. Когда я спросил, что случилось, он спокойно ответил: «Я убил Юлю». Я был в шоке и сначала даже не поверил. Он уехал, а я еще некоторое время стоял, курил, не осознавая адекватность происходящего, потом поехал за ним. Его машина уже стояла возле горотдела — он приехал и сдался, — рассказал брат.
По словам свидетеля, до трагедии семья не замечала серьезных конфликтов между бывшими супругами.
— После развода они продолжали общаться, вместе приходили к нам в гости с дочерью. Юля говорила только, что они не сошлись характерами. Мы не знали ни об изменах, ни о каком-либо насилии. Причиной убийства брат назвал измену. Конечно, это не повод для такого поступка, — сказал свидетель.
Он рассказал, что девочка в тот день сильно плакала.
— Она говорила только, что папа зашел домой, потом вышел и они куда-то поехали. Мы специально не расспрашивали ее, потому что все знали и не хотели травмировать ребенка еще больше. Через два-три дня девочку забрали сотрудники органов опеки. Мы навещали ее каждый день, позже приехали родители Юли. Мы пытались перед ними извиниться за поступок брата, предлагали материальную помощь, но они отказались, — сообщил брат подсудимого.
Он признался, что сейчас задается вопросом, можно ли было предотвратить трагедию.
— Возможно, если бы мы знали о том, что происходит между ними, поговорили бы с ним. Может быть, этого удалось бы избежать, — сказал свидетель.
Мать погибшей Светлана Бондаренко задала свидетелю вопрос: правда ли, что его был уже был женат, у него есть ребёнок, но бывшая супруга уехала от него в Россию, так как он ее преследовал? Судья вопрос снял, так как он не относится к делу.
«По телефону он говорил спокойно»
Жена брата подсудимого Сауле Сарсембина рассказала, что в день трагедии Таир позвонил ей около пяти часов вечера и попросил выйти с работы. По ее словам, сначала с подсудимым разговаривал супруг, а она осталась с девочкой.
— По телефону он говорил спокойно. Когда приехал, внешне тоже выглядел спокойным. Девочка немного плакала, и сначала я подумала, что отец просто ее наругал. Позже муж рассказал мне, что произошло. Со слов ребенка я лишь поняла, что родители поссорились и случилось что-то плохое. Тогда девочка еще не понимала, что мама погибла, и даже не спрашивала, где она. Возможно, что-то чувствовала, но она была очень спокойным и воспитанным ребенком. Позже сотрудники опеки объяснили ей, что мама умерла, — рассказала свидетель.
Рассмотрение дела продолжается.
Татьяна ФАЙЛЬ, фото автора
