В суде выступил технический эксперт Санкт-Петербургского института независимой экспертизы и оценки (СИНЭО) Евгений Филиппов. Он готовил рецензию на заключение Виталия Сахарова
Спасатели извлекли из-под обломков разрушенного здания шестерых пострадавших с травмами различной степени тяжести. Трое из них погибли.
Собственником здания по ул. Энергетиков, 1 является индивидуальный предприниматель Алексей Бурдинский. В сентябре 2025 года ему было предъявлено обвинение по трем статьям: причинение смерти по неосторожности; тяжкого вреда здоровью по неосторожности; уничтожение и повреждение чужого имущества.
ВЫВОДЫ
На заседании, 1 июля, была зачитана рецензия Санкт-Петербургского эксперта Евгения Филиппова. Объектом рецензии стала экспертиза и заключение за подписью Виталия Сахарова, которое принимает за основу, сторона обвинения. Сам Филиппов принимал участие в процессе онлайн.
Напомним, в заключении Виталия Витальевича приводится, что первоисточник взрыва — автомашина марки «Газель». Версия Сахарова гласит: разрушения топливного газового баллона, установленного на автомобиле марки «ГАЗель», вследствие расширения газа внутри баллона. При этом воспламенение взрывоопасной газовоздушной смеси могло произойти от любого источника зажигания. Этого мнения придерживалось и следствие.
Филиппов в своем заключении не согласился с выводами Сахарова, ссылаясь на недостаток исходных данных, малое количество проведенных лабораторных исследований и прочие недочеты.
— Основной недостаток рецензируемой экспертизы — в ее результате (точнее, в его отсутствии). Проведены некие результаты лабораторных исследований, но при этом точно не сформулированы их ограничения и допущения, не указано количество исследуемых материалов, их качество, места отбора относительно точки взрыва и зоны рассеивания, время отбора проб после происшествия, какие конкретно воспламеняющие вещества проверялись (а на какие — проверки не было), прочие конкретные данные. При этом выводы в рецензируемой экспертизе сделаны столь глобальные, что не соответствуют действительности, — указывает Филиппов.
Также он отмечает, что отсутствует обоснование базовой причины аварии (начиная с самой исходной причины), ее описание, научное обоснование и увязка всех протекающих и наблюдаемых процессов до момента взрыва, во время взрыва и анализ последствий взрыва, которые логически привели к результату, наблюдаемому экспертом.
— Как и почему взорвался баллон — даже не рассматривалось, но вывод сделан однозначный, — считает Евгений Васильевич.
По словам специалиста, в заключении использован лишь показатель нижнего предела взрываемости, однако отсутствуют расчеты и объяснения, подтверждающие, что именно такой объем газа мог вызвать разрушения, описанные в экспертном заключении.
— Само по себе упоминание нижнего предела взрываемости еще не доказывает возможность возникновения именно такого взрыва. Для этого необходимы соответствующие расчеты и обоснования, которых я в заключении не увидел, — отметил специалист.
Общий вывод по рецензируемой экспертизе звучит так: “В экспертизе какие-то работы выполнены, но связанного в единую картину цельного результата не получено (точнее, результат — сырой, незавершенный). А при незавершенности невозможно оценить качество и воспользоваться результатами. На взгляд рецензента, требуется пересмотреть работы в направлении (начатого) исследования, систематизировать изложенные в нем отдельные данные и проанализировать их на достоверность, и синтезировать результат в законченном обоснованном варианте исследования”.
КАК БЫЛО НУЖНО?
Задавал вопросы рецензенту адвокат Алексея Бурдинского Марат Шуакпаев. Он попросил Филиппова указать на ошибки первоначальной экспертизы.
Специалист пояснил, каким, по его мнению, должно быть полноценное исследование места взрыва.
По его словам, главная задача взрывотехнической экспертизы — установить причину происшествия, а для этого необходимо максимально подробно исследовать место взрыва, зафиксировать все обстоятельства и последствия.
— Именно тщательное обследование места происшествия позволяет объективно установить механизм и причины взрыва. Без такого исследования сделать достоверные выводы крайне сложно, — отметил специалист.
Он подчеркнул, что описание должно содержать максимально полную информацию обо всех повреждениях, следах и обстоятельствах происшествия.
После этого защита напомнила о допросе эксперта Виталия Сахарова, который ранее уже выступал в суде.
— Во время судебного заседания я уточнил, все ли видеозаписи были исследованы. Эксперт пояснил, что анализировал записи, относящиеся к боксу № 3. При этом видеозаписи из бокса № 2, где непосредственно находились автомобиль «Газель» и произошел взрыв, им не исследовались, так как ему их не предоставили, — отметил Шуакпаев.
Адвокат попросил специалиста оценить, можно ли считать экспертное исследование полным, если были изучены только отдельные видеоматериалы.
Специалист ответил, что для объективного исследования необходимо анализировать все материалы, относящиеся к происшествию.
— Зачем ему их видеть, если он там был? — вмешался Виктор Овсянников, представляющий ТОО «Костанайский автоцентр». Его вопрос остался без ответа.
— Для полного исследования этого недостаточно. Без изучения видеозаписей из бокса № 2 невозможно получить полную картину произошедшего, — пояснил Филиппов, отвечая на вопрос Марата Шуакпаева.
При этом специалист добавил, что не вправе давать оценку самому экспертному заключению, однако подчеркнул: проведение комплексной взрывотехнической экспертизы предполагает исследование всех имеющихся материалов, имеющих отношение к обстоятельствам происшествия.
Защита также спросила специалиста, достаточно ли было проведенного исследования для того, чтобы делать категоричные выводы.
— Недостаточно, — ответил он.
Защита напомнила, что по делу уже проводились дополнительная и комиссионная экспертизы, после чего спросила, требовалось ли в данной ситуации проведение именно повторной экспертизы.
Специалист пояснил, что повторная экспертиза назначается по тем же вопросам и тем же объектам исследования.
Далее защита попросила пояснить, какие исследования являются обязательными при расследовании подобных происшествий.
— Нужно установить, какие взрывчатые вещества или взрывоопасные смеси могли присутствовать, определить их концентрацию, провести детальное обследование всех объектов, имеющих отношение к происшествию, и задокументировать каждую деталь, — пояснил он.
По мнению специалиста, недостаточно ограничиваться исследованием только газового баллона — необходимо проверять и другие возможные источники взрыва и воспламенения.
Особое внимание он уделил качеству фиксации места происшествия.
— Когда первоначальная картина происшествия установлена не полностью, особенно важно максимально подробно документировать все следы и повреждения. Именно эта информация становится основой для последующих экспертных выводов, — сказал он.
В завершение защита уточнила, правильно ли понимает, что главная проблема проведенной экспертизы заключалась в недостаточной полноте исследования.
— Лабораторные исследования проводились, но основная проблема — именно отсутствие полноты исследования. Не было полноты исследования, а результат при этом вынесен глобальный. Учитывая данные, представленные в экспертизе, подтвердить результаты этой экспертизы невозможно, — ответил специалист.
“РОСТА ДАВЛЕНИЯ ПРОИЗОЙТИ НЕ ДОЛЖНО”
Защита также обратилась к вопросу о характере разрушения газового баллона.
Адвокат напомнил, что ранее в суде был допрошен специалист, который снимал баллон с автомобиля. По его словам, во время допроса было установлено, что разрыв произошел не по заводскому сварному шву, а непосредственно по корпусу баллона.
Защита поинтересовалась, требовало ли это проведения дополнительных исследований. Специалист ответил утвердительно.
— В таком случае необходимо было провести отдельное исследование причин разрушения корпуса баллона. Следовало установить, почему разрыв произошел именно по телу баллона, а не по сварному шву, а также исследовать техническое состояние газового оборудования, включая мультиклапан и другие элементы газобаллонной системы, — пояснил он.
Далее адвокат спросил, почему, по мнению специалиста, невозможно достоверно определить точное место взрыва по имеющимся материалам дела.
Тот пояснил, что для этого необходимо иметь полную схему разрушений и результаты комплексного обследования места происшествия. Отвечая на вопрос о том, какие следы следовало исследовать, он пояснил, что экспертиза должна была охватывать все потенциальные источники воспламенения.
— Следовало исследовать не только газовоздушную смесь, но и другие возможные горючие вещества: пары бензина, керосина, растворителей и других органических соединений, если они могли находиться в помещении. Все они способны образовывать взрывоопасную среду, — сказал специалист.
Отдельное внимание было уделено влиянию температуры на состояние газового баллона.
Специалист пояснил, что, исходя из нормативов эксплуатации газобаллонного оборудования, при исправном баллоне и корректной заправке его разрушение только из-за перепада температуры маловероятно.
По его расчетам, если баллон был заправлен при температуре около –32 °C, а затем автомобиль оказался в помещении с температурой около +15 °C, объем жидкой фазы газа увеличился бы примерно на 13 %. При этом в исправно заправленном баллоне предусмотрен запас свободного объема около 15 %, необходимый именно для теплового расширения.
— При штатной заправке, исправном оборудовании и нормальной эксплуатации такого перепада температур недостаточно, чтобы произошло критическое повышение давления и разрыв баллона. При соблюдении технологии заправки такого происходить не должно, — пояснил специалист.
Специалист ответил, что при необходимости сможет подготовить и представить соответствующие расчеты.
Затем адвокат поинтересовался, допускает ли специалист иную причину взрыва, отличную от версии, изложенной в заключении эксперта Сахарова.
— Я считаю, что сам взрыв газового баллона, вероятнее всего, был вторичным событием. До этого должен был произойти какой-то первоначальный процесс, который и привел к разрушению баллона, — пояснил специалист.
При этом он отметил, что однозначно назвать этот первоначальный фактор невозможно без проведения дополнительных исследований.
УДАРНАЯ ВОЛНА
Далее защита попросила специалиста объяснить различия между видами горения газовоздушной смеси и их последствиями. Специалист пояснил, что при различной концентрации газа возможны несколько сценариев.
По его словам, при концентрации газа менее 1,8 % воспламенения не происходит вовсе. Если концентрация превышает этот показатель, возникает дефлаграционное горение — обычное распространение пламени без образования разрушительной ударной волны. При дальнейшем увеличении концентрации развивается дефлаграционный взрыв. В этом случае скорость распространения фронта горения значительно возрастает, образуется волна избыточного давления, способная разрушать конструкции.
Самым мощным вариантом специалист назвал детонацию газовоздушной смеси.
— Для детонации необходима значительно более высокая концентрация газа — порядка 4,6 % и выше. При этом скорость распространения ударной волны достигает около 2 тысяч метров в секунду, а температура значительно возрастает. Именно такая ударная волна обладает высокой разрушительной силой и способна разрушать капитальные конструкции, — пояснил он.
По мнению специалиста, для возникновения подобной ударной волны в помещении должна была сформироваться очень высокая концентрация газа.
— Возникает вопрос: могло ли количество газа, находившееся в одном баллоне, обеспечить такую концентрацию во всем объеме помещения? На мой взгляд, физически это крайне маловероятно, — отметил он.
Защита попросила специалиста применить эти выводы к обстоятельствам рассматриваемого дела.
Он обратил внимание, что в результате происшествия были повреждены сразу несколько частей здания: полностью разрушен бокс, где находился автомобиль «Газель», частично разрушены соседние помещения, а также пострадала административная часть здания.
— Если следовать версии, изложенной в заключении эксперта, то получается, что произошел разрыв газового баллона, после чего через некоторое время газ распространился по помещению, образовал газовоздушную смесь, а затем произошел взрыв. При этом ударная волна якобы прошла из основного помещения дальше по зданию, — уточнил защитник. — На территории пострадали не только стены здания, но и окна расположенных поблизости построек. Возможно ли, чтобы акустическая волна от такого взрыва выбила стекла на расстоянии около 300 метров?
— Физически это невозможно, — ответил специалист.
Затем адвокат спросил, могли ли разрушения такого масштаба быть вызваны исключительно взрывом газового баллона, как указано в заключении эксперта.
В ответ специалист привел пример.
— При детонации пяти тонн взрывчатого вещества на открытой местности автомобили, находящиеся в нескольких сотнях метров, получают лишь незначительные повреждения. Здесь же речь идет о газовом баллоне. Поэтому описанные разрушения вызывают вопросы.
Защита также напомнила, что, согласно материалам дела, эпицентром взрыва эксперт Сахаров считает автомобиль «Газель», на котором было установлено газобаллонное оборудование.
— Если исходить из этой версии, то при таком масштабе взрыва должно ли было вообще что-то остаться от автомобиля? Ведь на фотографиях видно, что сохранились рама, кузов, колеса и элементы газобаллонного оборудования.
Специалист отметил, что при столь мощном взрыве сохранность автомобиля действительно вызывает вопросы.
ОБВИНЕНИЕ И ВОПРОСЫ
Далее к допросу приступила прокурор Марьям Сулейменова. Она уточнила, является ли рецензия судебной экспертизой.
— Нет. Рецензия представляет собой заключение специалиста и сама по себе не заменяет заключение судебного эксперта. Оценку экспертному заключению дает суд, — пояснил специалист.
Далее государственный обвинитель уточнила, может ли специалист делать вывод о неправильности экспертного заключения, не исследуя материалы дела.
В ответ он отметил, что его выводы основаны исключительно на анализе текста экспертизы.
— Если потребуется, я могу представить собственные расчеты. Все они выполнены с использованием исходных данных, указанных в экспертном заключении. Если какие-либо исходные данные изменятся, результаты расчетов также можно будет скорректировать. Это нормальная практика экспертной работы, — сказал специалист.
Затем прокурор напомнила, что ранее специалист заявил, что не считает разрушение газового баллона единственной причиной взрыва. Она перечислила обстоятельства, установленные в ходе судебного следствия: очевидцы сообщали о запахе газа возле автомобиля, срок эксплуатации газового баллона истек, а эксперт Сахаров указал на характерные признаки его разрушения — вздутие и деформацию металла изнутри наружу.
— Позволяют ли эти обстоятельства рассматривать разрушение газового баллона как одну из вероятных причин взрыва? — спросила прокурор.
Специалист ответил, что такой вариант исключать нельзя.
— Вероятно, баллон действительно разрушился, но, по моему мнению, это не единственная возможная причина произошедшего, — сказал он.
Далее вопросы задавал адвокат Овсянников. Его основная претензия к Филиппову заключалась в том, что он российский эксперт и даже в данной экспертизе ссылается на несколько актах РФ в списке использованной литературы. Поставил он под сомнение и возможность работы Филиппова на территории РК, как рецензента. На что тот ответил, что нормативных актов запрещающих выполнять работу — не существует, и опыт работы с казахстанскими экспертизами у него есть.
Маргарита ВОЛКОНСКАЯ, фото автора
