Кто все-таки должен помочь взрослым урегулировать отношения во имя их детей?
Сложное, напряженное, конфликтное или откровенно враждебное взаимодействие бывших супругов после развода — это, к сожалению, не редкость. Самое страшное, что на фоне такой войны особенно страдают дети.
История, которую нас попросила рассказать одна из сторон подобного противостояния, каноническая по всем параметрам. Здесь есть все: судебные иски, заявления в полицию, взаимные упреки.
Имена и фамилии героев ситуации мы не раскрываем для сохранения семейной тайны и для защиты прав ребенка, о котором пойдет речь.
ПАПА
В ИА «ТоболИнфо» обратился костанаец Руслан (имя изменено) и попросил помочь ему «спасти» ребенка от бывшей жены Алии (имя изменено). Их общий 2-летний сын остался жить с мамой, чем отец крайне обеспокоен.
Как рассказал Руслан, пара развелась, когда ребенку не было и года. Уже тогда отношения между супругами были враждебными: Алия писала заявления на бывшего мужа за совершение бытового насилия, а Руслан — за жестокое обращение с детьми. От первого брака у Алии есть еще один сын 8 лет. Мальчик жил вместе с ними.
После развода, как говорит Руслан, ему стали препятствовать во встречах с сыном. Одновременно с этим у супругов начались разногласия по поводу состояния здоровья и лечения их сына.
— Так как мальчик родился недоношенным, у него есть проблемы со здоровьем, в частности вальгусная деформация стоп, задержка психоречевого развития. Руслан — врач, его бывшая супруга — тоже медработник, но у них абсолютно разные взгляды на здоровье ребенка, — рассказывает адвокат отца мальчика Лимара Сергазина. — Он считает, что сыну нужно хорошее обследование и лечение. Он видит отклонения от развития в его возрасте и бьет тревогу, а мать наличие каких-либо заболеваний не признает. Три раза отец получал квоту в Астану в лучший медцентр, но бывшая супруга пишет отказы и никуда не отдает ребенка, в том числе не позволяет отцу заниматься всем этим, хотя Руслан мог бы сам отвезти сына. Последствия для здоровья ребенка могут быть необратимыми.
Осложняет ситуацию то, что Алия переехала жить в Уральск, и теперь Руслан постоянно мотается между двумя городами.
— Мы зашли в суд Уральска с требованием отправить ребенка по квоте на обследование и лечение в Астану, но дело так и тянется, — отмечает Лимара Сергазина.
Адвокат подчеркивает, что за эмоциональным отцом, который забросал жалобами все госорганы, не видят ребенка и его права. Кто позаботится о мальчике, если родители не могут прийти к согласию?
По сей день в департаменте полиции Костанайской области, по информации Лимары Сергазиной, находится уголовное дело в отношении Алии по факту неисполнения или ненадлежащего исполнения обязанностей родителем по воспитанию старшего ребенка.
Руслан, пока был с Алией еще в браке, наблюдал и даже записал, как женщина ругается на старшего сына (нецензурная брань, угрозы и т.д.). Сейчас, считает Руслан, такая же участь может постичь и их общего ребенка.
— Госорганы заняли позицию невмешательства. Прокуратура пишет: принято к сведению, органы опеки только и сообщают, что жилищно-бытовые условия хорошие. Мы предоставляли для экспертизы записи, как мать кричит на старшего сына. Специалисты делают выводы о том, что на ребенка оказывается психологическое давление. Но уголовное дело не двигается, — продолжает Лимара Сергазина. — А если что-то случится с ребенком? В этой ситуации все те, кто должен защищать права детей, просто наблюдают.
Руслан обращает внимание, что у него есть такие же права и обязанности по воспитанию их общего сына, но они не могут быть реализованы из-за противодействия бывшей жены.
— Логика ее мне не понятна. Каждый родитель, я думаю, мечтает, чтобы его ребенка осмотрели лучшие врачи, чего я и добиваюсь. Я считаю, что требуется вмешательство правоохранительных органов. Когда я внезапно прибыл в Уральск к сыну, обнаружил у него ссадины на лице и гематомы, — заключает отец.
МАМА
Алия также согласилась высказать свою позицию и ответить на наши вопросы. С обвинениями бывшего супруга она не согласна.
— Это все наговоры на меня. Я не препятствую ему в общении с ребенком. Всегда, когда он мне звонит и пишет, мы договариваемся о встрече. Сейчас у нас нет определенного графика общения с сыном, так как мы будем выходить в суд с иском об определении места жительства ребенка и графике общения, потому что он, не предупреждая, приезжает домой и вызывает полицию, — рассказывает Алия. — Я всегда иду на контакт с ним, когда не занята. Если только сын болеет или мы уезжаем в отпуск, только тогда отменяю встречи. Потом все наверстываем. Он уже подавал в суд, якобы я препятствую общению, но даже Верховный суд все эти его доводы снял.
Главная цель бывшего мужа, считает Алия, заключается в том, чтобы просто забрать у нее сына.
— У нас продолжаются судебные разбирательства, связанные со здоровьем малыша. Ребенок не состоит на учете с заболеваниями, но наблюдается у врачей. 18 декабря был 6 или 7 консилиум, где ребенок был признан здоровым. У него есть недостаток витамина Д, есть проблемы с щитовидной железой, он сейчас получает терапию, гормоны уже в норме, — рассказывает мама 2-летнего мальчика. — У него есть вальгусные стопы, это считается физиологическим состоянием, до 5 лет все может прийти в норму. Сейчас нужны массажи, ЛФК, мы так и делаем. Платно и бесплатно проходим. Отец, к сожалению, никаких финансов не дает, платит алименты от 5 до 20 тысяч тенге. По сути, я сама лечу ребенка.
Алия считает, что ее бывший муж получает консультации специалистов без присутствия сына, а потому они являются ложными.
— Нам без осмотра ребенка ДЦП выставляли. Будем это заключение оспаривать, — продолжает мама. — Опека по его многочисленным жалобам проводила проверки у меня дома, обследовала жилищно-бытовые условия и состояние детей. Замечаний по отношению ко мне нет, к выполнению моих родительских обязанностей тоже. Я неоднократно пыталась выходить с ним на диалог, но он только пишет заявления на меня во все органы. Более 100 заявлений о том, что я как мама не выполняю свои родительские обязанности, не лечу, не кормлю, наношу телесные повреждения детям. Хотя они в этом возрасте очень активны, падают, ударяются. Это он сам на контакт не хочет выходить, его цель — забрать ребенка любым способом.
Мама считает, что такие отношения с бывшим мужем безусловно сказываются на состоянии их сына.
— У нас постоянные проверки, консилиумы врачей… Я переживаю, и это передается ребенку, он часто болеет. Я обращалась в кризисный центр по защите прав детей и женщин, его приглашали на беседу, но у него своя цель — только забрать у меня ребенка, — заключает Алия.
ОТ ПОЛИЦИИ
В постановлении следователя от 26 декабря 2025 года указано, что достоверных сведений, подтверждающих наличие в действиях матери признаков состава уголовного правонарушения, совершённого в отношении малолетнего ребенка, материалами досудебного расследования не установлено.
При этом в целях проверки доводов, изложенных в ходатайстве адвоката Лимары Сергазиной, указанный факт зарегистрирован и направлен в управление полиции города Уральска по месту совершения предполагаемого правонарушения для принятия самостоятельного процессуального решения.
МНЕНИЕ СО СТОРОНЫ
За комментарием по данной ситуации мы обратились к представителю уполномоченного по правам ребенка в Костанайской области Несибели Басеновой.
Оказалось, что она знакома с этой историей и также пыталась помочь бывшим супругам на ранней стадии решить конфликт. Несибели Басенова признается: это первый в ее практике случай, когда две стороны никак не могут прийти к миру.
— Этот отец приходил ко мне, я его принимала. У нас даже на уровне заместителя акима области встреча была, мы собирались комиссионно, давали рекомендации, но даже тогда единственное, чего хотел отец, — это отобрать сына у матери, — вспоминает спикер. — Самое опасное, что в этой ситуации они не думают о ребенке. Это мое личное мнение. Сын — как инструмент манипуляции друг перед другом, когда бывшие супруги хотят что-то доказать. Когда первый раз ко мне поступила жалоба, этому мальчику было всего 9 месяцев, он был грудной. У них было определение суда о порядке общения с ребенком. Исполняла его наш ЧСИ Жансулу Хамзина. Ох, она натерпелась там… Мы вместе работали с этим. Бывшие супруги долго судились, в суде вам скажут, насколько много было исков. Они же обжаловали потом и действия судебного исполнителя. Я объясняла отцу, что никакой суд не сможет лишить родительских прав мамы, которая кормит грудью. Она из-за этого конфликта и переехала в другой регион.
Несибели Басенова отмечает, что мать ребенка тоже однажды обращалась к ней.
— Она со мной разговаривала очень адекватно, и я видела ее отношение к детям, когда ЧСИ проводила съемки исполнительных действий во время встречи ребенка с папой и его родственниками. Там была настоящая напряженная ситуация, — добавляет представитель уполномоченного по правам ребенка. — Отец по несколько раз вызывал полицию по месту жительства ребенка, говорил, что его чуть ли не убивают там.
Несибели Басенова считает, что если были бы хоть какие-то основания для лишения или ограничения матери родительских прав, это бы рано или поздно вышло на поверхность. Но просто так, по желанию отца, этого сделать нельзя. И решения об этом принимает только суд.
— У нас были и есть факты, когда у женщин забирают детей: они не работают, пьют, не следят за своим ребенком. Здесь же все благополучно. Я объективно хочу сказать, что никто им не поможет. Они сами должны договариваться ради своего сына, — заключает Басенова.
Или, в крайнем случае, можно дождаться, когда ребенку исполнится 10 лет, когда его мнение будет учитываться в суде при определении места жительства…
Татьяна ФАЙЛЬ, фото сгенерировано ИИ
