Главный подсудимый по мясному делу высказывается по каждому эпизоду уголовного дела
Александр Пархоменко продолжает настаивать: обвинение так и не предоставило никаких доказательств того, что он осознавал фиктивный характер каких-либо операций с участием крестьянских хозяйств и желал наступления последствий в виде хищения из бюджета.
— Нет доказательств того, что мясокомбинат создавался для совершения преступлений. Beef Export Group — реальное предприятие, созданное в рамках инвестиционного проекта, — подчеркнул подсудимый. — С точки зрения уголовного закона, для ОПГ необходимо наличие согласованных действий до начала исполнения преступления, то есть нужно достижение договоренности о совместном совершении преступления, распределение ролей и осознание своего участия в ОПГ. Невозможно говорить о предварительном сговоре между лицами, которые друг друга не знают, не ведут переговоры и никиак не контактируют. В материалах дела отсутствуют доказательства, что я вступал в контакт с кем-то. Руководители КХ говорят, что все вопросы решали с менеджером Жумабековой. Красникова, Доброниченко, Садварий отрицают, что я давал им поручения, связанные с хищением субсидий.
Говоря об эпизоде, связанным с КХ «Есенеев», по словам Пархоменко, первоначально при квалификации действий самого руководителя КХ следствие исходило из следующей картины: КХ сдавало на мясокомбинат скот, который не соответствовал критериям веса и возраста для субсидирования. Глава КХ сам подал заявку и сам распорядился субсидиями.
— Там моя роль как организатора была заявлена лишь формально, — считает Пархоменко. — После прекращения уголовного дела фабула была прописана под мое обвинение, что КРС вообще не существовало, что все было фикцией, и так появилась ОПГ. Следствие мне вменяет, что я организовал ОПГ, но руководители КХ заявляют, что со мной не знакомы. Нельзя быть членом ОПГ с человеком, с которым ты ничего не обсуждал и ни о чем не договаривался. Обвинение не может строиться на предположениях, а все сомнения толкуются в пользу подсудимого.
По мнению Александра Пархоменко, имеющееся обвинение — конструктор, не основанный на фактических данных. И в итоге неясно, конкретно по КХ «Есенеев» скота вообще не было или он лишь не подходил под субсидии.
— Рапорт был построен так, будто субсидии заранее принадлежали ОПГ, хотя никаких процессуальных решений о признании Пархоменко выгодоприобретателем не было, — продолжил свой монолог подсудимый. — Установлено, что Есенеев сдал скот. Не признано, что он был фиктивным. Но рапорт изначально был о том, что с помощью результатов негласных следственных действий установлено: Есенеев путем мнимой купли-продажи скота… То есть однозначно делается вывод, что сделки вообще не было. Но если это установлено, почему в отношении Есенеева прекращают уголовное преследование, а мне вменяют, что скота не было? Как можно по одному событию двум людям разное вменять? Так скот был или его не было? Согласно обвинительному акту, КХ «Есенеев» организовал поставку несуществующего КРС, а специалист Уразбаева считает, что он сдавал КРС, но не попадающий под субсидии. Другой специалист, Самратов, делает вывод, что скота не было.
Так где же в итоге правда? Не запуталось ли следствие в своих же трактовках?
— Кроме того, мясокомбинат не является стороной правоотношения в части получения КХ субсидий. Министерство сельского хозяйства разъяснило, что есть услугодатель — местный исполнительный орган, услугополучатель — КХ. Юридически ни завод, ни я не имеем к этому отношения, — заключил подсудимый.
Татьяна ФАЙЛЬ, скриншот видео «ТоболИнфо»
