Гособвинитель по «мясному» делу считает, что без наличия целого производства Александр Пархоменко не смог бы претендовать на субсидии и получать их, а потому весь комплекс нужно изъять…
На этой неделе в суде №2 практически завершилось судебное следствие по «мясному» делу. На следующую среду, 4 марта, уже запланировано проведение прений, если стороны не захотят предоставить еще свои материалы и доказательства.
В понедельник, 23 февраля, судья Мерей Аманжулов еще раз напомнил, что прокурор сделал корректировки в части обвинения, из-за этого у некоторых подсудимых, в частности у Виктории Порт, поменялась квалификация вменяемых ей деяний.
— Сначала у вас был оконченный состав по ст. 367 («Дача взятки» — прим.ред.), потом прокурор переквалифицировал на пособничество, теперь снова вернулись к оконченному составу. Вы вину признаете? — спросил судья у подсудимой Порт.
— Нет, вину не признаю, но признаю событие передачи благодарности в размере 120 тысяч тенге. Дачу взятки не признаю, — ответила Виктория Порт.
Другие подсудимые, Антон Садварий и Константин Говоров, по своей части тоже отметили, что вину не признают. Никаких дополнительных денег на работе, утверждают они, не получали, а жили только на зарплату.
Также изменились детали в обвинении глав крестьянских хозяйств в части отягчающих или смягчающих обстоятельств.
Глава актюбинского КХ «Жаса» Жанна Карабушина, также подсудимая, отметила, что ей вменяют причинение особо крупного ущерба государству, но она не согласна с этим.
— Я просила исключить 226 млн тенге, так как у меня имеется ответ из ДГД области. Я расцениваю это как подлог со стороны гособвинителя, — высказалась Карабушина.
Прокурор Жомарт Елеусенов возмутился и просил сделать подсудимой замечание.
— Корректно выражайтесь в сторону гособвинителя! — потребовал Елеусенов.
— Это приписка, и она на лицо! Зачем писать то, чего нет? — продолжила Жанна Карабушина.
В этот диалог попытался «вклиниться» подсудимый Александр Пархоменко, чтобы задать свои вопросы, но судья Мерей Аманжулов его резко останавливал и не давал возможность ничего сказать.
— Все скажете в прениях, — пояснил Аманжулов. — Готовьтесь к ним до следующего понедельника.
Когда стороны стали просить больше времени, к примеру, кто-то предложил взять две недели, судья сказал:
— Я две недели не дам. В июне будет два года, как дело рассматривается. Я больше, к сожалению, времени не могу дать, — заключил Мерей Аманжулов, но чуть позже, выслушав просьбу прокурора, все-таки согласился провести прения чуть позже — не в понедельник, а в среду, 4 марта.
Вернувшись к теме обвинения, судья зачитал свое постановление, согласно которому из инкриминируемых Александру Пархоменко, Николаю Рожко, Татьяне Доброниченко и Константину Говорову деяний исключены факты хищения субсидий по двум КХ на суммы 1,8 и 5,3 млн тенге. Прокуратура отказалась от обвинения в этой части, поэтому уголовное дело по данным эпизодам прекращено.
С ходатайством выступил и прокурор Жомарт Елеусенов. Он продолжает настаивать, что мясокомбинат Beef Export Group незаконно получил более 1,1 млрд тенге государственных субсидий. А так как по правилам субсидирования выдаваемая сумма зависит от производительности предприятия, завод изменил сведения о своей мощности, завысив ее.
— Все действия — по завышению мощности, предоставлению фиктивных документов — были направлены на то, чтобы показать, что завод соответствует критериям субсидирования, — зачитал прокурор. — Все на предприятии было использовано в качестве средства для незаконного получения субсидий. Это не просто объект хозяйственной деятельности, а непосредственно инструмент для реализации преступного умысла. Без наличия всего комплекса Пархоменко и другие не могли претендовать на субсидии и получать их из бюджета. Весь комбинат с оборудованием выступал средством совершения преступления. Исходя из этого весь производственный комплекс подлежит признанию средством совершения преступления и обращению в доход государства. Прошу суд признать убойную линию, холодильное и вентиляционное оборудование имуществом, которое было приобретено на доходы, полученные преступным путем, конфисковать его и обратить в доход государства.
То же прокурор попросил и в отношении всех зданий и остального имеющегося оборудования на мясокомбинате.
Александр Пархоменко доводы обвинения опроверг.
— Данное оборудование было приобретено за счет кредитных средств, о чем у нас имеется ответ от банка, — подчеркнул подсудимый. — То, что оборудование и комбинат были приобретены и построены в период инкриминируемых событий, не соответствует действительности. Была взята кредитная линия на строительство мясокомбината.
— Я тоже возражаю, — выступила в поддержку Виктория Порт. — Если бы Пархоменко не закупил оборудование, не построил бы завод, то не получил бы данные субсидии. Так что мясокомбинат и оборудование не могли быть построены и закуплены на деньги государства.
— Гособвинитель голословно пытается выдать неправду за правду. Если вы считаете, что мясокомбинат построен на преступные деньги… , — но не успел Пархоменко закончить фразу, как его перебил судья.
— За оборудование остаток был выплачен в 2023 или 2024 году, когда счета у мясокомбината были заблокированы. То есть долг был покрыт не из тех денег, — добавила Виктория Порт.
Судья Мерей Аманжулов резюмировал, что решение по данному ходатайству будет вынесено в совещательной комнате.
В конце заседания свои вопросы, касающиеся ареста собственных счетов, задала Татьяна Доброниченко.
Отвечая, Мерей Аманжулов допустил то ли оговорку, то ли случайно выдал свое уже принятое решение до вынесения приговора.
— Все вопросы по арестам тоже в совещательной комнате. После вынесения обвинительного акта, — сказал судья.
Татьяна ФАЙЛЬ, фото из архива «ТоболИнфо»
