Напомним, что прокурор просит признать Татьяну Доброниченко виновной в мошенничестве, хищении бюджетных средств, отмывании денег и составлении фиктивных документов, назначив ей наказание в виде 10 лет тюрьмы
В суде по делу ТОО Beef Export Group в прениях выступила бухгалтер Татьяна Доброниченко. По её словам, ей инкриминируются действия, которые входят в обычные обязанности бухгалтера.
Подсудимая отметила, что в период работы на мясокомбинате занималась приёмом документов, проверкой их на правильность оформления и отражением в программе 1С.
Всеми вопросами с КХ по закупу скота, а соответственно, и подготовкой документов занимались менеджеры-заготовители завода, они же имели представление о сути сделок. Все бумаги бухгалтер получала, по ее словам, по описи от менеджеров по закупу.
Татьяна Доброниченко подробно останавливалась на каждом эпизоде уголовного дела, но смысл в целом был один: с КХ бухгалтер отношений не имела, никаких денег, кроме своей зарплаты, никогда не получала, на заводе выполняла свои должностные обязанности.
В частности, главы КХ также заявляли, что работали с менеджерами, чаще всего звучало имя Айгерим Жумабековой. Она же и оформляла документы по сделкам.
— Она же подтверждала, что не передавала мне никаких денег. У меня не было умысла на хищение, не доказано мое участие в какой-либо преступной группе. Я лишь исполняла свои обязанности как бухгалтер, — подчеркнула подсудимая. — Они такие же, как и обязанности у бухгалтеров со всего Казахстана и других стран, но мне почему-то решили вменить их как уголовное правонарушение. Я считаю это абсурдным. Многие бухгалтера сейчас вообще работают на удаленке или оказывают услуги по звонку работодателя, просто выписывая документы, не задавая вопросов, что там, как там, не участвуют в описи, переписи и иных сличительных операциях на производстве. Их деятельность носит чисто формальный характер.
Приводя в пример цитаты из текста обвинения, Доброниченко часто озвучивала именно ссылки на показания Айгерим Жумабековой.
— Моя вина подтверждается показаниями Жумабековой, подчеркивает прокурор. Однако сама Жумабекова сообщала, что документы по данному КХ готовила другой бухгалтер, что противоречит версии обвинения. А сам руководитель КХ вовсе сообщил, что документы готовила Жумабекова, — зачитала подсудимая. — По данному эпизоду полученные субсидии глава КХ потратил по своему усмотрению, я ничего не получала. Мне почему-то инкриминируют деяния, которые исполняют все бухгалтера Казахстана. Я изо дня в день на протяжении 16 лет делала рутинную бухгалтерскую работу, но мне вменяют действия, которые не прописаны а моей должностной инструкции, что я якобы была бухгалтером всех КХ и за их бухгалтеров готовила первичные документы. На заводе я принимала, проверяла, но не готовила документы.
В эпизоде с КХ «Джафаров» его глава ранее заявлял, что отвозил документы бухгалтеру-блондинке на мясокомбинат в Костанайский район. Но Доброниченко уже приносила в суд свои фото тех лет, где она с темными волосами. В блонд она перекрасилась гораздо позже, но почему-то показания главы КХ разнятся с реальностью.
— Его слова не соответствуют моей внешности. Также он говорил, что передал бумаги девушке-казашке, но я европейской национальности. Кроме того, я никогда не работала в Костанайском районе, я устроилась на завод, находящийся в Костанае, — напомнила Татьяна Доброниченко.
Она же повторила, что вообще не имела отношения к субсидиям, а потому не могла извлекать какую-либо материальную выгоду из этого. Все ее счета, по словам подсудимой, были проверены, у нее дома прошел обыск, никаких денег не обнаружили. Как можно вменять человеку мошенничество, если с этого он ничего не имел?
— Я никого не вводила в заблуждение, не обманывала, я просто работала. На мясокомбинате я проработала 9 месяцев, пока не попала в СИЗО, — продолжила подсудимая.
Как уже было сказано, часто обвинение, говоря о доказанности вины Доброниченко, ссылалось на показания Айгерим Жумабековой, а также Элеоноры Красниковой — тех лиц, которые заключили процессуальное соглашение с прокурором, то есть должны содействовать осуждению других лиц в обмен на непривлечение их самих к уголовной ответственности. Могут ли быть их слова в таком случае быть гарантированно правдивыми?
— Жумабекова сама занималась документами, но, как она поясняла, лишь по всем КХ, которые не относятся к уголовному делу, по остальным, конечно же, я, — иронизировала подсудимая.
Ей вменяют мошенничество, при этом на счета Доброниченко никакие переводы от третьих лиц не поступали, а вот матери Айгерим Жумабековой один из глав КХ скидывал 13 млн тенге, самой Жумабековой — 16 млн тенге.
— То есть денежные средства распределялись между другими лицами, а не мной, — напомнила Татьяна Доброниченко. — По одному эпизоду прокурор вообще не сообщил, чем доказана моя вина. Главу КХ не допросили, так как он изменил фамилию, скрылся и сейчас находится в розыске. Обвинение основано на предположениях, где мое слово выступает против слова Жумабековой.
Еще в одном эпизоде, продолжила подсудимая, свидетель, ее бывшая коллега, изменила показания и после этого стала указывать на Доброниченко.
— Почему не был допрошен весь персонал отдела закупа? — задалась вопросом подсудимая, перечислив порядка 10 фамилий. — Следствие допросило только троих, которые повторили версию обвинения. Но показания основной части сотрудников не были получены. Также мне вменяют участие в получении субсидий, но я как бухгалтер не имею к этому отношения, я не входила с состав никаких комиссий, не принимала решений.
В завершении своей речи Татьяна Доброниченко сказала, что если человек входит в ОПГ, он хотя бы должен знать, что деньги зарабатываются преступным путем, но на заводе кипела настоящая работа и привозили скот.
— Меня в эту преступную группу определили сотрудники ДЭР, а я была просто штатным бухгалтером. Конституционный суд уже разъяснял, что нельзя приравнивать к ОПГ коммерческие структуры. Работа на предприятии не означает автоматическое в ней участие, — напомнила Доброниченко.
Прения по данному делу продолжаются.
Татьяна ФАЙЛЬ, скриншот видео из архива «ТоболИнфо»
