На прошлой неделе завершились прения сторон по «мясному» делу
Последним выступил Александр Пархоменко и его адвокаты. Судья Мерей Аманжулов сразу же поставил временные ограничения для них, выделив несколько дней на пояснения по всем 36 эпизодам. По каждому высказаться сторона защиты так и не успела.
В прениях адвокаты Александра Пархоменко указывали на многочисленные нарушения УПК, о которых они, впрочем говорили на протяжении всего судебного следствия, отмечали, что в таких случаях добытые доказательства не могут быть признаны допустимыми.
В частности, показания свидетелей Айгерим Жумабековой, Темирхана Алдабергенова и других лиц, в отношении которых так и не было прекращено уголовное преследование.
— Все доказательства стороны обвинения получены с грубыми нарушениями или не имеют ясный источник происхождения, что не может быть взято во внимание, — говорили адвокаты Пархоменко.
По эпизоду с КХ «Алиева» сторона защиты отмечала, что сам Натиг Алиев дал полный анализ своей деятельности, что говорит о реальной работе его КХ, а не продаже скота «на бумаге». Так, согласно бухгалтерской документации, он сдал на убой более 1000 голов КРС на общую сумму 531 млн тенге.
По поводу эпизодов, связанных с КХ «Жетистик» и ИП «Соколов», вина Пархоменко, считает сторона защиты, не доказана, а само обвинение построено не на совокупности доказательств, а на предположениях, на формальный привязке к делу Александра Пархоменко и мясокомбината, а также попытке перенести на него ответственность за действия других лиц.
— Пархоменко якобы организовал ОПГ, распределял роли, создал условия для получения субсидий, но при изучении доказательств понятно, что все доводы носят голословный характер, — подчеркнул адвокат Игорь Попов. — Пархоменко не вносил сведения в базу ИСЖ, не использовал ЭЦП крестьян, не он распоряжался банковскими счетами КХ, не снимал деньги. Все эти действия проводили ветврач Ербол Смагул, руководитель ИП Соколов, менеджер Жумабекова. Смагул зарегистрировал КРС на ИП, он же предложил предпринимателю получать субсидии. Инициатива исходила не от Пархоменко, а от Смагула и самого Соколова. Это подтверждается их показаниями. Соколов признал свою вину и пояснил, что вопросы подачи заявок и распределения субсидий с Пархоменко не обсуждал. То есть показания Соколова не подтверждают версию обвинения.
Айгерим Жумабекова говорила, что все действия были согласованы с Пархоменко, но это ничем, обращали внимание адвокаты, не подтверждается.
— Смагул действовал самостоятельно, он имел контакты и связи, он говорил, что Жумабекова полученные деньги своему руководству не передавала, — продолжил Игорь Попов. — Обязательным признаком мошенничества является наличие корыстной цели, но в данном случае не доказано, что Пархоменко извлек выгоду из этой ситуации.
В эпизодах с другими КХ, поясняли адвокаты, все ключевые действия также привязаны к другим лицам.
— Обвинение должно было доказать конкретные действия Пархоменко, но не установлено, что он лично оформлял документы, подписывал договоры, подавал заявки на субсидии, контактировал с представителями УСХ, получал деньги на свой счет или хотя бы ими потом распоряжался. Последнее делали сами руководители КХ, — сказал Игорь Попов.
На процессе много было сказано о роли других лиц в этой истории — Айгерим Жумабековой, Темирхане Алдабергенове. Сторона защиты считает: если Александр Пархоменко руководил заводом, это не означает, что все действия его подчиненных были выполнены по его указанию.
— Это были их личные решения, — считает адвокат Шампиев. — Руководителя завода автоматически сделали руководителем ОПГ, хотя он не контролировал все действия подчиненных.
Почти по каждому эпизоду основные доводы повторялись: ветврач Смагул пояснял, что никогда не видел Пархоменко и не общался с ним, никто из свидетелей не показал, что Смагул выполнял поручение именно Пархоменко, пусть даже через третьих лиц.
— Обвинение не доказало наличие контроля действий со стороны Пархоменко и руководства ими как главы ОПГ, — добавил адвокат Игорь Попов. — Смагул договаривался о подаче заявок с другими лицами, но не с Пархоменко. Нет подтвержденной осведомленности моего подзащитного о подаче заявок. Умысел на хищение у Пархоменко не подтверждается.
Кроме того, достоверно было установлено, что поданные заявки КХ должны были быть отклонены управлением сельского хозяйства, а документы с мясокомбината по некоторым КХ даже не прилагались.
При этом свои проценты за каждую сделку по сдаче скота получали менеджеры, среди которых те же фамилии — Айгерим Жумабекова, Темирхан Алдабергенов, Арман Исмагамбетов…
26 марта подсудимые уже выступят с последним словом.
Татьяна ФАЙЛЬ, фото автора
