Они просят оправдать подсудимого за недоказанностью его вины в вымогательстве
Адвокат Миршата Сарсенбаева Эльмира Санкаева, выступившая в суде 18 марта, считает, что у следствия с самого начала «отсутствовали объективные доказательства виновности Сарсембаева в совершении инкриминируемого ему деяния, а поэтому привлечение к уголовной ответственности противоречит требованиям закона».
— Мне непонятны мотивы, которыми руководствуется прокурор, настаивая на вынесении в отношении подсудимого Сарсенбаева обвинительного приговора, несмотря на отсутствие достаточных для этого доказательств, — обратилась адвокат к прокурору Еркебулану Айтпаеву.
По мнению Эльмиры Санкаевой, блогера необходимо оправдать. В частности, из-за многочисленных нарушений при проведении следствия.
Во-первых, основанием для начала досудебного расследования стал рапорт старшего следователя следственного управления, однако в нарушение требований к нему не были приложены документы и иные материалы, подтверждающие обнаружение сведений об уголовном правонарушении. Причем, отметила адвокат, содержание рапорта на русском и казахском языках противоречит друг другу.
Во-вторых, изначально заявление на Миршата Сарсенбаева написал некий гражданин Жамитов. Как выяснилось, на самом деле это был Игорь Шишов, который просил изменить свои анкетные данные с целью неразглашения его личности, а также принять к нему меры безопасности. При этом самому Шишову моральный, физический, имущественный вред причинён не был.
Соответственно, он не может являться потерпевшим. Позже эту роль «отдали» птицефабрике, но заявления от ее директора Кайрата Маишева в деле так и не появилось.
— Более того, Шишов не мог быть признан представителем потерпевшего до признания самого лица потерпевшим, — указала на еще одну «путаницу» с документами Санкаева. — По настоящее время Шишов не является ни потерпевшим лицом, ни тем более представителем потерпевшего лица.
Помимо этого, говорила Санкаева, на момент обыска не была получена санкция, не получили ее и на проведение негласных следственных действий (НСД).
Интересным и принципиально важным обстоятельством дела, продолжила адвокат, является официальный ответ, из которого следует, что в период с 1 по 20 февраля 2025 года Кайрат Маишев и Игорь Шишов, согласно журналу регистрации посещений департамента полиции, в здание не заходили. Как тогда проходило написание заявления? Как тогда Шишов мог участвовать в следственных действиях?
— Указанное обстоятельство указывает на наличие признаков внесения в процессуальные документы, представленные суду в качестве доказательств, заведомо ложных сведений, что фактически свидетельствует о возможной фальсификации доказательств и служебном подлоге, — подчеркнула Эльмира Санкаева. — Использование подобных документов в уголовном процессе противоречит основополагающим принципам законности, допустимости и достоверности доказательств и требует проведения тщательной проверки.
Отдельно защитник подсудимого остановилась на особой, активной роли во время проведения следственных действий адвоката Игоря Шишова. Она считает, что такие действия могут иметь признаки провокации.
— Адвокат принял на себя функции, которые принадлежат исключительно органам уголовного преследования и оперативного подразделения. Более того, его участие носило не формальный, пассивный характер, а было активным и непосредственно направленным на получение доказательств, которые впоследствии используются для подтверждения вины конкретного лица. В подобных обстоятельствах неизбежно возникает риск того, что действия заявителя могут приобрести признаки провокации, что в уголовном процессе категорически не допустимо, — отметила Эльмира Санкаева.
Адвокат просила вынести частные постановления в адрес прокуратуры и ДП Костанайской области за перечисленные нарушения.
Общественный защитник подсудимого, его сын Миржан Жумагазы, также считает, что обвинение не предоставило ни одного доказательства совершения преступления со стороны блогера.
— По закону вымогательство предполагает обязательное наличие трех ключевых элементов: факта требования передачи имущества или прав на имущество; наличия угрозы либо давления; наличия корыстного умысла. Но на самом деле отсутствуют какие-либо подтверждения этому, — высказался Миржан Жумагазы. — Само по себе освещение общественно значимых тем, в данном случае факта жестокого обращения с животными на птицефабрике, не может являться преступлением. Мой отец, как блогер, выполнял общественно значимую функцию — информирование общества. Его действия были направлены на привлечение внимания к возможным нарушениям и защите общественных интересов.
Жумагазы вспоминал, как узнал о приезде полиции и обыске в доме.
— В тот момент я испытал сильное шоковое состояние, растерянность страх и непонимание происходящего. Все было как в кино: сотрудники пакуют неработающие процессоры, которые стоят как декор, флеш-карты, телефоны… — рассказал общественный защитник. — Далее моего отца привезли к магазину, где стоял автомобиль моей мамы. В ходе разговора я узнал, что автомобиль обыскивали уже, но ничего не нашли. И в тот момент я предположил возможную провокацию со стороны сотрудников, как в фильмах бывает: ничего не нашли, но мы тебе подкинем. Когда все проехали к дому культуры, началось самое интересное. Машина Дюсюкова (начальника отдела полиции Карабалыкского района — прим.ред.), стоит спрятанной в стороне, все вышли из своих машин и пошли в здание ДК. Они зашли все и перед тем, как выйти, находились внутри почти час. Ранее я предоставлял суду доказательства и анализ по времени. В последующем, когда я увидел записи сотрудников, там была такая картина: сотрудники сыграли кино, якобы они только приехали, зашли в здание ДК первый раз и сразу включили видео. Это все свидетели, которых мы допрашивали в суде и которые засчитали клятву «говорить только правду». Вывод: как можно верить их словам? Практически все они заинтересованы в исходе дела. Интересно, что после выхода видео на канале «Неудобные вопросы Миршата Сарсенбаева» о безжалостной утилизации птицы свидетеля Абдрахманова тут же берут на работу на птицефабрику. Охранник, который был в ту ночь в ДК, где якобы должны были проводить обыск, почему-то сейчас уже работает на этой же птиццфабрике. После случая с моим отцом он уволился из районного дома культуры. Совпадение? Далее. Заинтересованный свидетель Липченко, который написал заявление на моего отца о том, что в 2023 году он вымогал с него 100 тысяч тенге, хотя видео о нем было в 2022 году, как он сливает нечистоты в поле, загрязняя экологию. На видео он говорит, что птицефабрика дала ему разрешение. И тут возникает вопрос: а где доказательства о том, что мой отец вымогал с него деньги? Опять все на словах. Уголовное дело так и не появилось. Это способ оказания давления или придуманные доказательство по уголовному делу в отношении моего отца?
Вспомнил Жумагазы и противоречивые высказывания прокурора Еркебулана Айтпаева: «У нас, слава богу, подсудимый сейчас сидит», он же утверждал о получении взятки Сарсенбаевым, хотя он не должностное лицо.
— Самое странное, что он позволил себе сказать: «Подсудимый и Маишев примерно одного возраста, но Сарсенбаев гораздо менее материально успешен». Такие выражения недопустимы государственным обвинителем. Сторону защиты он же обвинил в том, что они посмели потревожить высокопоставленных свидетелей. И это говорит прокурор, который достоверно знает конституционные принципы, в том числе равноправие всех перед законом, — подчеркнул Миржан Жумагазы.
Он же указал, что на заслушанных записях НСД четко слышно, что именно Игорь Шишов склонял Сарсенбаева к получению денег, а сам блогер ничего не требовал.
В этой ситуации активность и, можно сказать, навязчивость, была именно со стороны «жертвы».
— Для чего тогда Шишов удаляет свои сообщения и потом отказывается восстановить их, если ему нечего скрывать? — спрашивает Жумагазы.
В той же переписке в мессенджере именно Шишов первым пишет Сарсенбаеву, напоминает о его «требованиях», но блогер не отвечает, на скриншоте переписки видна одна серая галочка напротив сообщения. Это означает, что Сарсенбаев заблокировал Шишова и даже не увидел его письмо.
— Потерпевший утверждает, что мой отец ставил требования, но по записям мы слышим, что требования ставит именно Шишов. Вся суть обвинения стоится на одних лишь показаниях Шишова, которые ничем не подкреплены, — заключил Жумагазы.
Супруга подсудимого и также его общественный защитник Шарбану Сарсенбаева, выступая, местами не смогла сдержать эмоций. Она считает, что ее мужа подставили и «посадили» за освещение проблем простого народа.
— Почему жертва сама ищет вымогателя и бегает за ним? Так любой может подкинуть деньги и объявить себя жертвой вымогательства. А если бы там было что-то серьезное? — сказала защитник. — Нам угрожали, что вызовут спецназ, если мы не проедем в полицию. Сотрудники вели себя агрессивно, толкнули отца Миршата, дедушку со 2 группой инвалидности. Нас везли в отдел и очень торопились, так как должны были до 12 ночи доставить в полицию.
После возбуждения уголовного дела, напомнила Шарбану Сарсенбаева, началась проверка магазина, который много лет сдают в аренду, но все претензии почему-то адресовали ее сыну, также разбирательства пошли в отношении ее дочери. Они были связаны с ее трудовой деятельностью.
— Я считаю, что это все было сделано целенаправленно, чтобы оказать на нашу семью моральное и финансовое давление. За что Миршат за решеткой? За то, что показывал проблемы простого народа, который за безвыходностью положения шел к нему? — задавала вопросы общественный защитник.
Адвокат блогера Снежанна Жукова считает, что «перед судом находится не результат объективного и всестороннего расследования, а дело, которое во многом напоминает преследование человека за его активную гражданскую позицию».
Под сомнение законность обвинения ставят, в частности, многочисленные противоречия между сведениями из ЕРДР и бумажными материалами дела, отсутствие обязательных процессуальных документов, незарегистрированные в установленном порядке постановления, проведение следственных действий лицами, не наделенными соответствующими полномочиями.
Подробно Жукова остановилась на том, что в данном деле почему-то имеется два обвинительных акта — от 11 сентября и 15 сентября 2025 года.
По тому, который находится сейчас в материалах дела, потерпевшим признан Маишев, по второму — некто Жамитов, о котором ранее уже говорила Эльмира Санкаева.
— В этом документе доказательства вины Сарсенбаева вообще отсутствуют, то есть там даже не прочерк, а двоеточие и пустые строчки. Два обвинительных акта в деле недопустимы, они не выдерживают никакой критики, — начала свое выступление Снежанна Жукова. — Они содержат некорректные, абсурдные формулировки. Например, штрафы, наложенные на птицефабрику, названы имущественным ущербом, а репутационные потери — ущербом, который якобы понес генеральный директор. Это полное искажение фактов и демонстрация несоответствия обвинительного акта реальности. Акт называет потерпевшей стороной компанию и её генерального директора одновременно, что противоречит определению. Абсурдно, что лицо, нарушающее закон, оказывается потерпевшей стороной, а человек, выявляющий нарушение, обвиняемым. Сценарий обвинительного акта выстроен так, чтобы создать иллюзию законности, при этом фактические доказательства отсутствуют или формально оформлены. И то не везде.
Снежанна Жукова напомнила о презумпции невиновности: гражданин считается добросовестным и добропорядочным до тех пор, пока иное не доказано и не установлено в законном порядке.
— И мы считаем, что доказательств нет от слова совсем. В обвинительной речи прокурора не прозвучало ничего не о составе, не о субъекте, не об объекте правонарушения. У меня лично сложилось ощущение, что эта речь выглядит как написанная искусственным интеллектом, — высказалась адвокат.
Она считает, что показания самих потерпевших, по сути, опровергают версию обвинения: так, Кайрат Маишев в суде говорил, что не давал поручений Игорю Шишову встречаться или вести переговоры с блогером Сарсенбаевым, а лишь попросил его как юриста разобраться в ситуации с правовой точки зрения.
— Сам потерпевший подтвердил, что дальнейшие решения Шишов принимал по собственной инициативе. Данные показания имеют принципиальное значение, поскольку, в соответствии с уголовным законом, вымогательство предполагает предъявление требований потерпевшему либо лицу, действующему по его поручению. Однако в данном случае установлено, что лицо, признанное потерпевшим, не только не участвовало в переговорах, но и не уполномочивало своего представителя на совершение действий, которые впоследствии были положены в основу обвинения. При таких обстоятельствах, уважаемый суд, отсутствует обязательный признак объективной стороны вымогательства — предъявление требований потерпевшему под угрозой причинения вреда. Фактические обстоятельства, установленные в судебном заседании, противоречат версии обвинения, согласно которой Сарсенбаев якобы оказывал давление на потерпевшего с целью получения имущества. Сторона защиты считает, что уже на основании одних только показаний потерпевшего отсутствуют законные основания утверждать, что в действиях Сарсенбаева есть состав преступления, но следствие создало иллюзию наличия преступления.
Что касается «завуалированного» заявления Шишова под фамилией Жамитова, то, подчеркнула Жукова, адвокат не мог его подавать в таком виде без проверки действительности наличия угроз жизни и здоровью.
— При этом старший следователь утверждал в суде, что заявление Шишова он принимал лично в департаменте полиции, что именно Шишов попросил изменить анкетные данные. Но ведь Шишов показал, что он написал заявление об изменении анкетных данных по указанию полиции! Кто говорил неправду? Мы со всей ответственностью заявляем, что неправду здесь под присягой озвучивали оба, — отмечает Снежанна Жукова.
Когда были обнаружены несоответствия данных, сказала адвокат, следствие стало подкладывать к делу бумажные материалы, так как в ЕРДР, то есть электронно, ничего изменить уже было нельзя.
— Все данные НСД должны быть признаны недопустимыми, потому что постановлений об их проведении не было. Подброшенных 15 млн тенге в ЕРДР вообще нет, как и нет актов передачи этих денег. Также нет документов, которые бы могли подтвердить факт происхождения этих денег. Нет и ни одного документа об участии Шишова в НСД. К тому же, Шишов следствию предоставил только те записи, которые посчитал нужным, хотя они опровергают вину подсудимого, — заключила Снежанна Жукова.
Она попросила суд вынести оправдательный приговор в отношении Миршата Сарсенбаева и признать его право на реабилитацию.
Последнее слово Миршата Сарсенбаева назначено на 30 марта.
Татьяна ФАЙЛЬ, фото автора
